Александр Мясников: врач в Америке и России

7.26. Цена ошибки по-американски

7.26. Цена ошибки по-американски

В Америке не любят врачей и юристов. Ходит много анекдотов на эту тему. Например, такой: «Папа, смотри, следы на асфальте, как сильно тормозил кто-то. Интересно, кто же это переходил дорогу? Может скунс? Или врач?». Отец отвечает: «Конечно, скунс! Если бы врач, кто бы стал тормозить?!». Врачи, правда, утверждают, что в этом анекдоте шла речь о юристах.

Нелюбовь населения к людям этих профессий понятна: обращаться к тем и другим — разорение! Страховки есть далеко не у всех. Врачи же имеют особенно веские основания не любить юристов. Я не говорю про настоящие врачебные ошибки, вольные или невольные, в этих случаях никому мало не покажется, и часто врача судят по статье «непредумышленное убийство». Речь немного о другом.

Западная медицина — медицина стандартов и алгоритмов. Стандарт — это «защита от дурака», в нашем случае — от дурака в белом халате, чтобы не навредил. Но алгоритмы и стандарты — это не что-то застывшее или высеченное в камне. Постоянно идут исследования, и новые данные вносят определенные изменения, в курсе которых должен быть врач. Каждому лицензированому врачу приходят письма о всех изменениях в рекомендациях: внимание, внимание, внимание.

Врач понимает, что, если он будет действовать по-старому, его просто засудят. За рубежом юристы очень плотно следят за врачами. Даже в газетах можно встретить объявления типа: «Побывали у врача? Обратитесь к нам!». Подход юристов: «Вы мне ничего не платите, просто приносите вашу историю болезни. Если я найду там какое-то отклонение от стандартов, мы подаем на больницу, на доктора в суд, а дальше мы поделим отсуженное пополам. Если я ничего не отсужу, значит, останетесь при своих, никакого риска!». И я никогда не слышал об исках меньше 100 000$. Выше — сколько угодно!

Представляете, вот вы приносите юристу свою историю болезни, а вам в ответ говорят, что можно получить 50 000$. Почему бы и нет?

И дальше начинается такое! С одной стороны, доктор, который спас тебе жизнь. Выписался из больницы, а тут объявление от юриста… Думаете: «Конечно, мне помогли, но бабок-то хочется. Ну а врач и так богатый!». Идете в госпиталь, стоите в очереди в канцелярию за своей историей болезни. Мимо идет твой доктор и спрашивает: «О, Джо, как дела?». Вы ему: «Доктор, спасибо. Все великолепно». Повернулся, помахал рукой. А вы получили историю болезни и к юристу. И начинается!

«Вот, доктор, вы назначили гепарин, он разжижает кровь. А вы обратили внимание, что у больного низкий гемоглобин?!

«Да какой же он низкий, норма!»

«Нет, вот по данным союза таких-то врачей эти цифры могут уже рассматриваться как снижение».

«Хорошо, ну а гепарин-то тут при чем?!»

«А вдруг развилось бы кровотечение, вот и анализ кала на скрытую кровь показал положительный результат».

«Так боли же в сердце, гепарин был по жизненным показаниям! А за потенциальным кровотечением мы следили!»

«Нет, вот по мнению наших экспертов…» и т. д.

Вот так! Причем ситуация легко могла бы быть обратной:

Читать еще:  Льготы ветеранам труда. Доплаты к пенсии ветерана труда — что может гарантировать вам государство

«Вы не дали гепарин человеку с нестабильной стенокардией, с болями в сердце? Почему? Гемоглобин низкий? Анализ стула положительный?! Вы недооценили угрозу основной болезни и из-за переоценки угрозы осложнений оставили пациента без помощи! Ах, вы думаете по-другому? Это вас не освобождает от ответственности. Вот вам иск на 3 млн $, и пускай ваша страховая компания выплачивает».

Выплачивает не врач, у него нет 3 млн долларов, на этот случай у каждого доктора есть страховка от медицинских ошибок. Если в норме ежегодный взнос не очень большой для врача, где-то несколько тысяч долларов, то после судебных исков к нему взнос может уже составить, допустим, 100 000–150 000$. Но если у врача, например, вся зарплата в 90 000 $ в год, то из специальности ему придется просто уходить.

Без страховки работать он не сможет, но если у него постоянные суды, то страховка становится больше не по карману. Здесь все как с автомобильными авариями. Ездишь без аварий — это одна сумма страховки, а если машина второй, третий раз ремонтируется на большие суммы, тебя будут страховать только за колоссальные деньги или не будут страховать вообще.

Половина врачей-иностранцев (французы, немцы, американцы), приезжающие работать в Россию или третьи страны, попадают к нам именно из-за проблем со страховкой. А вы раньше не задумывались, почему они сюда приехали? Да, у нас девушки самые красивые, и пельмени есть опять же, но тем не менее они приехали в Россию из-за того, что у себя дома страховку платить не могут, а здесь можно работать и так. Не буду обвинять всех скопом, они могут быть вполне хорошие врачи, «попасть под юриста» может каждый. Но тем не менее…. Тем не менее система работает так, как я рассказал.

Судьба Александра Мясникова. «У нас с женой биографии сложные»

Судьба Александра Мясникова. «У нас с женой биографии сложные»

«Был момент, когда я уже поставил крест на своей жене», – признался однажды один из самых известных врачей в нашей стране, ведущий программы «О самом главном» Александр Мясников. Его супруга много лет страдала от алкоголизма, и, с медицинской точки зрения, шансов на ее выздоровление не было никаких. Но, несмотря на это, именно Наталье врач обязан всем, что сегодня имеет.

Александр уже был гостем программы «Судьба человека». Тогда он рассказывал об ужасах, которые им с Наташей пришлось пережить в Африке. По его словам, программа дала ему возможность многое переосмыслить и взглянуть на привычные вещи по-новому. После нее он снова поехал в Африку, и на этот они с женой взяли с собой сына. «Я решил вернуться туда и показать все сыну. Знаете, нас всегда тянет в места молодости, где мы жили когда-то», – рассказал Мясников. В этот раз он посетил места, в которых еще никогда не был. «Когда я жил в Африке, была война, и шансов доехать туда живым не было», – добавил он.

Со своей женой Натальей Александр познакомился незадолго до командировки в Африку. Оба тогда были несвободны. Еще на четвертом курсе института Мясников женился на девушке по имени Инна, но этот брак продлился недолго. «У меня тогда умирал отец, и я настолько был погружен в эту трагедию, что, видимо, невольно искал какую-то опору», – отметил Александр. Ради новой возлюбленной он развелся с первой женой, а Наташа ушла от состоятельного мужа-стоматолога к бедному аспиранту.

После свадьбы Александр с Натальей оказались в охваченном войной Мозамбике, куда молодой врач ехал работать. И первым делом женщина получила от мужа инструкцию по использованию огнестрельного оружия. «Мы выживали. Конечно, без Наташи я бы просто сошел с ума. Я ей очень благодарен, что она помогла мне тогда не опуститься и не ожесточиться», – признался доктор.

Читать еще:  Первый поцелуй взасос. Как целоваться в засос: краткое пособие для неопытных влюбленных

В 90-х Мясников работал врачом в посольстве России во Франции. Там Наталья и узнала о своей беременности. На тот момент ей было 40 лет. «Я вообще не хотел детей. Ну какой из меня отец? Я любил их на расстоянии, но кошек, допустим, я любил больше», – признался Александр. У супруги были проблемы со здоровьем, и он предлагал ей сделать аборт. Но Наталья не согласилась, и в 1994 году у пары родился сын Леонид.

Когда у Александра закончился контракт во Франции, он уехал с семьей в США. По его словам, об американской медицине он знал не понаслышке, ведь за его плечами уже был опыт работы в Штатах: «Перед Парижем я два года летал в Америку и сопровождал пациентов. Я тогда впервые увидел американскую медицину и понял, что это совершенно другая философия. Ты уже врач и кандидат наук, но попадаешь в ситуацию, когда ты ничего не понимаешь, и другие лучше, чем ты». В США семья еле сводила концы с концами, а у Натальи начались серьезные проблемы с алкоголем. «Я поздно понял, что дело так далеко зашло. Я упустил этот момент. Было бесполезно отбирать у нее алкоголь – она могла зарыть бутылки на участке, спрятать их в самых непредсказуемых местах», – вспоминает Мясников. Он уже перестал верить, что она когда-либо сможет избавиться от пагубной привычки, но однажды она проснулась и сказала: «Я больше не пью».

Почему Александр Мясников не стал военным врачом? Думал ли он о разводе, когда жена страдала от алкоголизма? Как супруга отреагировала на рождение у Александра внебрачной дочери? И что происходит в личной жизни доктора сегодня? Ответы – в программе «Судьба человека с Борисом Корчевниковым».

Доктор Мясников: россияне считают, что знают свой организм лучше, чем врач

В «АиФ» № 20 мы писали о том, что в России лечат не так, как в Америке. Но в многочисленных откликах читателей на эту публикацию часто звучал вопрос: может быть, так происходит потому, что американцы — нация более здоровая и поэтому их стандарты нам не подходят? А к русским нужен особый подход?

Об этом — наш следующий разговор с Александром Мясниковым, ведущим программы «О самом главном с доктором Мясниковым», врачом, который долгое время работал в Америке, а теперь возглавляет крупнейшую российскую клинику.

Александр Мясников: — Люди везде одинаковые. «В разрезе» русского не отличить от американца, немца или француза. В Америке людей со склонностью к болезням сердца или онкологии не меньше, чем в России. Разница заключается в том, что там чиновники осознают возможные экономические потери от потери трудоспособности населения и стараются поймать и вылечить любое заболевание в зародыше. У нас тоже осознают… и при этом ничего не делают. Более того, например, в Анголе или Бангладеш медицина бедная с массой недостатков, но там понимают реальный уровень своей национальной медпомощи и стараются хоть что-то делать. В России, несмотря на схожий с развивающимися странами уровень заболеваемости и смертности, врачи, чиновники и большин­ство пациентов убеждены, что медицина у нас прекрасная, её нужно только чуть-чуть подправить. Эта иллюзия нам очень дорого обходится!

Читать еще:  Из чего алхимики хотели получить золото. Золото алхимиков: история алхимии

— А что наши врачи глобально делают не так?

— Начинают лечить болезнь, когда она уже развилась. Во всём мире выявляют заболевание на стадии предболезни. Предрак, преддиабет, метаболический синдром — это не пустые слова и надуманная проблема. Только на стадии предболезни есть реальная возможность не дать болезни развиться. Даже на начальной стадии заболевания шансы пациента на долгую и полноценную жизнь резко снижаются. Но низкий уровень нашей медицины во многом определяется и отсутствием правильных представлений о ней со стороны пациентов. «Спрос определяет предложение» — законы экономики работают и здесь.

Мы верим в «чудо-таблетку» от всех болезней, настаиваем на курсах капельниц «для поддер­жания здоровья», считаем, что знаем свой организм лучше, чем врач, и поэтому сами решаем, что, когда и в какой дозировке применять. Поэтому и имеем медицину, переполненную мифическими иммуностимуляторами и небез­опасными гепатопротекторами, причём львиную долю всех лекарств занимают препараты с недоказанной эффективностью.

Неграмотный врач — смертельная напасть

— Неужели в работе европей­ских или американских врачей не бывает ошибок?

— Там огромное количество врачебных ошибок! И отношение к пациентам — как к консервам на фабрике. Там с пациентами никто не ведёт задушевных бесед и говорят ровно то, что считают нужным. Только ошибки у американских и русских врачей разные. Там они от разгильдяйства, у нас — от вопиющей безграмотности. В американской клинике могут отрезать правую почку вместо левой, перелить не ту группу крови, но никогда не будут лечить инсульт витаминами или назначать недейст­вующий антибиотик. Кстати, и последствия врачебных ошибок для врачей там и здесь разные. На Западе за разгильдяйство, приведшее к смерти пациента, судят по статье «непредумышленное убийство». И правильно — «человеческий фактор» в медицине имеет куда более серьёзные последствия, чем в авиации. Пилот может угробить за раз 300 жизней. У неграмотного врача возможности куда шире.

Кстати, я убеждён, что русские врачи в основной своей массе кудесники. Они вытаскивают пациентов, за которых американские врачи даже не берутся. Но, вытащив с того света двух безнадёжных, мы отправляем туда троих, которым ещё жить и жить.

Не трогай — не заболит?

— На Западе врачи отмахиваются от болезней, которые у нас считаются смертельными.

— Да, многие заболевания, с которыми у нас в экстренном порядке отправляют на стол к хирургу, там считают не заслуживающими внимания. Например, камни в желчном пузыре как случайная находка обнаруживаются в среднем у каждого десятого. В России все обнаруженные камни немедленно удаляют. На Западе «молчащие» (бессимптомные) камни не трогают — ведь они начнут двигаться не чаще чем в 10% случаев.

Киста печени — также не повод для беспокойства в США — она обычно не причиняет никаких неудобств. В России в таких случаях подозревают онкологию. На Западе проводят исследования (УЗИ достоверно отличает опухоли от простых кист, в сложных случах делают КТ и пункцию) и при отсутствии тенденции к росту отпускают пациента с миром.

Эрозия шейки матки в России считается предраковым состоянием. На Западе такой болезни нет, считается, что это всё в пределах нормы.

Рак предстательной железы в пожилом возрасте встречается у каждого второго. Последние медицинские исследования показали: даже если не прибегать к операции, рак в 50% не развивается, мужчина живёт до 80-90 лет и умирает по другим причинам. На Западе мужчин предупреждают об этом и предлагают сделать выбор самостоятельно. В России этот диагноз — повод для безотлагательной операции (фактически кастрации).

Источники:

http://info.wikireading.ru/78212
http://m.russia.tv/articles/1230207/
http://aif.ru/society/healthcare/doktor_myasnikov_rossiyane_schitayut_chto_znayut_svoy_organizm_luchshe_chem_vrach

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector