Кто был мужем гурченко. Имя свое я получила за два часа до рождения. Испуганный папа отвез маму в роддом. Во время съемок ее настигло страшное известие — умер Марк Гаврилович

Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации, 1934-1961 (92 стр.)

…11 марта киноактеру Георгию Юматову исполняется 68 лет. Свой день рождения он встречает в роли арестанта, к тому же на больничной койке…

Между тем коллеги и друзья Юматова старались кто чем мог поддержать его. Навещали, поддерживали морально и материально Виктор Мережко, Алла Ларионова, Олег Стриженов. Гильдия актеров России во главе с Евгением Жариковым обратилась за помощью в адвокатское бюро «Борис Кузнецов и партнеры».

Б. Кузнецов рассказывает: «Меня попросили взяться за дело Юматова спустя полтора месяца после происшествия. Я согласился (Кузнецов до тех пор неоднократно бескорыстно представлял интересы гильдии, бесплатно он взялся и за это дело). Юматов находился под стражей. До меня у него был другой адвокат. И сразу же меня насторожили несколько моментов в материалах дела. Во-первых, не была оформлена явка с повинной. Второе: смутило, что Юматов свое первое объяснение дал работникам милиции в 20-й клинической больнице, куда его доставили с резаной раной головы сразу с места разыгравшейся трагедии. Больше в деле об этом не упоминалось. Следователь Савеловской межрайонной прокуратуры Алексей Царев, которому поручили расследование, толком ответить не смог, почему Юматов оказался сначала на больничной койке. Приехавшие после звонка две оперативно-следственные группы (одна из близлежащего отделения, другая из МУРа) сработали некачественно, не выяснив ни мотивов случившегося, ни полной картины убийства. Даже не обнаружили, куда попала дробь. Для них все было ясно: статья 103, «Умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, на почве пьяной ссоры». И третье: в деле было всего два протокола допроса Юматова, и оба разные. В первых показаниях Юматов утверждал: «Я его убил, перезарядив ружье, выстрелил в его наглую рожу»; в другом, спустя время, — что выстрелил случайно. Я понял: он говорит неправду в том и другом случае…

При свидании со мной в тюрьме Георгий Александрович пытался отмалчиваться, я его чуть ли не пытал, убедившись, что он не совсем четко все помнит. Он не был пьян, но не забудьте, человек не спал всю ночь, выпил много снотворного, а это в сочетании даже с небольшой (50 граммов) дозой алкоголя дает порой непредсказуемый эффект…

Еду в больницу. Нахожу подтверждение, что после поступления туда Юматова у него была обнаружена резаная рана головы, наложены два шва. Далее поехал сам повторно осматривать место происшествия. Начал беседовать с окружением Юматова, со знакомыми, которые потом производили уборку в квартире. При этом не забываю о версии следствия и пытаюсь найти следы дроби в предполагаемом месте. Их там нет. Тщательнейшим образом осматриваю всю комнату. В конце концов выбоину в стене, дробь и простреленную штору я все же нашел, но совсем в другом месте. Еще раз беру протокол осмотра места происшествия. Там ничего подобного не зафиксировано. Значит, плохо искали. Формально. В стене было отверстие круглой формы (от выстрела дуплетом она имела бы форму эллипса или должно быть было две выбоины). Увиденное давало принципиально другую картину местонахождения Юматова во время выстрела. Мне стало ясно, что Георгий Александрович стрелял от двери. Продолжаю поиск. И на входной двери, на уровне головы, нахожу длинный отщеп. Понятно, что он сделан каким-то предметом с режущей кромкой. Выходит, ситуация совсем не похожа на ту, что нарисовала себе следственная бригада».

Далее в своих поисках Кузнецов установил такую важную деталь. Оказывается, Юматов не знал, что его ружье заряжено. Дело в том, что последний раз он стрелял из него… в 68-м или в 69-м году, когда вместе с коллегой по работе, актером Сергеем Столяровым, ездил в стрелковый клуб «Динамо». Так как Юматов не был членом клуба, то пользовался он патронами Столярова. Тот и зарядил ему ружье. Таким образом в заряженном состоянии «зауэр» пролежал в доме Юматова почти 25 лет!

Проведя свое расследование, Кузнецов заявил ходатайство об изменении меры пресечения. И оно было удовлетворено: 6 мая 1994 года Юматова выпустили на свободу, взяв с него подписку о невыезде.

В конце концов Кузнецову удалось доказать, что Юматов действовал в пределах необходимой обороны, причем воспользовался оружием спонтанно, более того, уверенный, что ружье не заряжено. Ружье не вскидывал. В заключении судмедэкспертизы говорится, что выстрел произошел снизу вверх, дробь, пройдя по касательной, порвала аорту Мадатову, из-за чего и наступила смерть.

Суд над Юматовым должен был состояться в июне 1994 года. Однако до него дело не дошло в связи с указом об амнистии по случаю 50-летия Победы. В своем заявлении Президенту России о помиловании Юматов написал: «Несмотря на то, что при рассмотрении уголовного дела в суде я мог быть оправдан, мое состояние здоровья лишило меня сил, и я не могу дальше вести борьбу, которая приведет меня к смерти. Как верующий и честный человек, считаю себя виновным перед Богом и людьми. Хочу провести остаток своих дней в молитвах о прощении и спокойно умереть в своей постели».

После той трагедии Юматов часто и много болел. Подводило сердце, нервная система. Иногда он вновь впадал в запой. Когда в марте 1996 года актеру исполнилось 70 лет, об этом вспомнила лишь одна газета — «Московский комсомолец». А. Гореславский в те дни писал: «На этой неделе отмечал свой юбилей популярнейший советский и российский актер Георгий Юматов. Кумиру молодежи и сердцееду 50-х — 60-х годов исполнилось 70 лет… Ради такого случая близкие друзья актера преподнесли ему шикарный подарок — пригласили отметить день рождения в ресторане. Как рассказала корреспондентам «МК» жена Георгия Александровича, «они всегда справляли день рождения дома, в кругу друзей. Но такой юбилей бывает только раз в жизни, и мы решили отметить его подобающе. Были лишь давние приятели — всего 12 человек, в том числе Виктор Мережко с женой, Алла Ларионова с подругой».

Читать еще:  Андрогинная модель

Как оказалось, это был последний выход Юматова в свет. Летом 1997 года в «актерском доме» на Черняховского начался ремонт (меняли трубы отопления), и все квартиры стали заново переоборудовать. Для Юматова это было в тягость. Тем летом автор этих строк задумал написать материал о Юматове в газете, позвонил ему домой, но Юматов встретиться отказался, сославшись на злополучный ремонт. «Вот когда он закончится, тогда другое дело», — «сказал актер. Но наша встреча так и не состоялась — 4 октября Юматов скончался.

Рассказывает М. Крепкогорская: «День начался как обычно. Жоржик чувствовал себя хорошо. Даже сходил в магазин за хлебом. Вот он, этот хлеб, на столе. Я его сохраню как память. Вечером я услышала сдавленный кашель и хрип в комнате мужа. Вбежала. Жоржик лежал на диване, он самостоятельно смог перевернуться со спины на бок. «Значит, все еще не так страшно!» — подумала я и вызвала «Скорую». Врачи приехали через три минуты. У мужа кровь пошла изо рта. Никак не могли найти источник кровотечения. Я ползала перед врачами на коленях и умоляла спасти его. Медики делали все возможное. Но он все равно умер.

Жоржика добил ремонт. Дом у нас старый. Требовались перестановки, переделки. Но менять складывавшуюся годами обстановку муж ни за что не хотел.

За эти дни не позвонил только Ельцин. А остальные — все. О том, что Жоржик так популярен, я знала, но что до такой степени… не думала…

8 октября в два часа дня на Ваганьковском кладбище состоялись похороны Георгия Юматова. Проститься пришли и просто зрители, и родственники, и друзья, и товарищи из мира кино: Виктор Мережко, Евгений Жариков, Алла Ларионова, Элина Быстрицкая, Лариса Лужина, Михаил Глузский, Владимир Конкин и другие.

Людмила Гурченко родилась 12 ноября 1935 года в Харькове. В семье она была единственным ребенком. Ее отец — Марк Гаврилович — в молодости учился в музыкально-драматическом институте, профессионально играл на баяне. Вместе со своей женой (когда они познакомились, ей было всего 16 лет и она училась в школе) он выступал как баянист на различных массовых мероприятиях, школьных утренниках. Поэтому, по словам самой Людмилы Гурченко, она родилась в музыкальной семье. Когда она появилась на свет, ее маме было всего 17 лет.

Как вспоминает Людмила Гурченко: «Имя свое я получила за два часа до рождения. Испуганный папа отвез маму в роддом, что был на Пушкинской улице, а сам «на нервной почве» побежал в кино. Тогда на экранах с огромным успехом шел американский приключенческий фильм «Акулы Нью-Йорка»… Герой фильма, красавец Алан, совершает чудеса — спускается по канату с самолета на крышу несущегося поезда, в котором увозят его похищенную возлюбленную, прелестную Люси. После сеанса потрясенный папа примчался в роддом и срочно передал маме записку: «Лель! Детка моя! Если в меня будить орел, назовем Алан. Если девычка, хай будить Люси».

Семья Гурченко в те годы жила в доме №»17 по Мордвиновскому переулку, в подвальной комнатке. Туда и привезли новорожденную.

Кто был мужем гурченко. Имя свое я получила за два часа до рождения. Испуганный папа отвез маму в роддом. Во время съемок ее настигло страшное известие — умер Марк Гаврилович

Леонид Утесов (настоящее имя — Лазарь Васбейн) родился в Одессе 9 (21) марта 1895 года. За пятнадцать минут до его рождения на свет появилась его сестра, которую счастливые родители назвали Полиной. Девочкой она была спокойной, чего не скажешь о ее брате. Сам Утесов позднее вспоминал: «Я был сорванцом и буйной головой, усидчивые игры были не для меня». Родители мальчика хотели, чтобы он стал инженером, врачом или адвокатом, однако Лазарь, или Ледя, как его все называли, с детства мечтал стать дирижером симфонического оркестра, на худой конец, просто артистом. В 15 лет он уже прекрасно играл на нескольких музыкальных инструментах, пел в синагоге, исполнял еврейские песни на свадьбах.

Утесов был самородком, не имевшим даже полного среднего образования. На четвертом курсе коммерческого училища у него возник конфликт с преподавателем закона Божьего (Утесов вымазал чернилами его одежду). Дерзкого ученика исключили из училища, несмотря на то, что провинившийся солировал в хоре, играл на скрипке и вообще подавал большие надежды.

Для родителей мальчика отчисление было ударом, его стали считать самым непутевым в семье. Старший брат говорил: «Он будет на большой дороге!» Но сам провинившийся так не считал. Он увлеченно занимался музыкой, любил спорт и цирк. Последнее увлечение и привело его на Куликово поле в балаган Бороданова. Его взяли в этот разъездной балаган в качестве артиста на кольцах, на трапеции и даже рыжего. Во время гастролей в Тульчине 17-летний Лазарь Васбейн едва не женился. Случилось это так. В Тульчине он поселился на квартире скрипача Кольбы, у которого, кроме сына, была еще и 17-летняя дочь Анна. Вскоре Лазарь заболел воспалением легких, и все заботы о нем взяла на себя Анна. Между тем ее мать, видя, с какой теплотой и нежностью дочь относится к больному, решила выдать свое чадо замуж. И юноша в конце концов согласился на ее уговоры. Но в душе он этого не хотел. Едва оправившись от болезни, он заявил, что ему нужно срочно навестить родственников в Одессе, и сбежал (Анна Кольба стала исполнительницей цыганских романсов).

Примерно в то же самое время, в 1912–1913 годах, Лазарь Васбейн стал Леонидом Утесовым. Как вспоминал сам артист, этот псевдоним появился после встречи с артистом Василием Скавронским. Тот создал в Одессе комедийно-фарсовый театр и пригласил Л. Васбейна. Именно Скавронский и предложил молодому артисту взять себе псевдоним.

Читать еще:  Как уложить челку которую отращиваешь. Как отрастить челку, чтобы она не мешала: эффективные методы, способы укладки и рекомендации

В 1913 году судьба забросила Утесова в Театр миниатюр города Кременчуга. Сам артист затем писал: «Это был мой первый театральный город». Здесь же молодой Утесов по-настоящему влюбился в девушку по имени Роза. Однако эта любовь оказалась без взаимности. Он вернулся в Одессу, где работал актером в Театре миниатюр. И здесь он вновь стал героем любовной истории, которая, в отличие от кременчугской, больше походила на бульварный роман. Дело было так.

На сцене театра Утесов часто читал рассказы, которые внешне выглядели как театрализованные представления. Например, во время чтения рассказа «Лекция о дамских модах» по сцене фланировали манекенщицы, поражая зрителей нарядами из разных эпох. Утесову понравилась одна из девиц. Однако она была замужем, причем ее мужем оказался полицейский пристав. Но это Утесова не остановило. Узнавший о романе муж публично пригрозил артисту убить его, благо пистолет у полицейского имелся. Чувствуя, что дело принимает серьезный оборот, Утесов счел за благо сбежать в Херсон.

Однако на этом любовные приключения Утесова не завершились. Вскоре из Херсона он вместе с театром отправился в Александровск и там познакомился с молодой актрисой Еленой Осиповной Голдиной (сценический псевдоним Ленская), которая пришла наниматься к ним в Театр миниатюр. Крыши над головой у нее не было, и Утесов предложил ей пожить у него. Ленская согласилась. Вскоре она стала первой официальной женой Утесова. В 1914 году у них родилась дочь Эдит.

В том же году Утесова призвали в армию. Он служил под Одессой и потому часто виделся со своей молодой женой и дочерью. Он даже имел возможность играть в своем театре, получая за это намного больше, чем солдатское жалованье (32 копейки).

Во время гражданской войны Утесов с семьей жил на Украине. Как он сам вспоминал, им пришлось пережить многое: и немцев, и Скоропадского, и петлюровщину, и махновщину, и иностранную интервенцию. Однако они выжили и в 1921 году перебрались в Москву. Здесь Утесов играл в Театре оперетты, который открылся в «Славянском базаре». Утесов быстро освоился в оперетте, поскольку умел петь, танцевать и не чуждался эксцентрики. В 1922 году он переехал в Петроград, где играл в Свободном театре.

Тогда же Утесов впервые снялся в немом кино. Первый фильм с его участием вышел в 1923 году и назывался «Торговый дом «Антанта и К». Через три года на экраны вышли сразу два фильма с его участием: «Карьера Спирьки Шпандыря» и «Чужие».

Несмотря на то что с женой Утесов прожил ровно пятьдесят лет, их отношения нельзя было назвать безоблачными. По мнению многих, их брак сохранился благодаря удивительной терпимости Елены Осиповны. У Утесова была масса поклонниц, чья любовь к нему порой достигала фанатизма. Однажды Утесов во время концерта упал с колосников и сильно разбился; в Одессе прошел слух, что он погиб. И тогда одна из его поклонниц застрелилась. Жена Утесова, зная об изменах супруга, расторгать брак не собиралась. Более того, когда однажды она узнала, что муж и его молодая любовница встречаются зимой в плохо отапливаемом доме, она прислала им дрова и написала своей сопернице записку, в которой просила ее позаботиться о тепле, а то «Леня может простудиться». Хотя бывало и другое. Например, когда Утесов увлекся молодой артисткой Марией Мироновой, жена повела себя весьма решительно и заставила его вовремя одуматься. По словам Антонины Ревельс, «Елена Осиповна была женщиной мудрой, доброй и с твердым характером. Несмотря на свой очень небольшой рост, она умела не теряться. Красивая, с седой прядью в темных волосах, которая придавала ей какую-то царственность. Она вела дом, и на ее плечи ложилось много забот. Утесов занимался почти исключительно творческими делами и в домашние не вмешивался».

Говоря о любвеобильности Утесова, надо отметить, что его отец в этом отношении был полной противоположностью. Утесов вспоминал: «Отец просто обожал мать. Может быть, он был наивен, мой отец, но он не верил, что есть мужья, которые изменяют женам. Он считал, что это писатели выдумывают. И удивлялся:

— Ну зачем же идти к чужой женщине, если есть жена?

Я понял, что этот человек в своей верности неисправим…»

Что касается дочери Утесовых, Эдит, то она пошла по стопам своих родителей, стала певицей и выступала вместе с отцом в его ансамбле (с 1936 года). По словам той же А. Ревельс, «Дита была чудо как хороша. Ее нельзя было назвать просто красивой, она излучала какой-то волшебный свет обаяния. В нее, конечно, многие влюблялись, она получала горы писем с признаниями в любви». Впоследствии Эдит Утесова стала женой известного кинорежиссера Альберта Гендельштейна (род. в 1906), который начал свой путь в кино еще в 1927 году. Он снял фильмы «Поезд идет в Москву» (1938), «Лермонтов» (1943). Затем он стал работать в научно-популярном кино.

Первое выступление утесовского «Теа-джаза» состоялось в Ленинграде 8 марта 1929 года. Успех был ошеломляющим. А. Бернштейн писал: «Утесов, исходя из того, что песня — «душа народа», нашел новаторские музыкальные средства, сделал джазовую музыку доступной, мелодичной, задушевной, приблизил ее к народно-песенным традициям. Он создал оригинальный джаз-оркестр и в то же время игровой коллектив эстрадных артистов, превосходных музыкантов, которые могли играть без нот, разыгрывать любые сценки, дополняя язык музыки языком театра».

Людмила Гурченко

Людмила Гурченко родилась 12 ноября 1935 года в Харькове. В семье она была единственным ребенком. Ее отец — Марк Гаврилович — в молодости учился в музыкально-драматическом институте, профессионально играл на баяне. Вместе со своей женой (когда они познакомились, ей было всего 16 лет и она училась в школе) он выступал как баянист на различных массовых мероприятиях, школьных утренниках. Поэтому, по словам самой Людмилы Гурченко, она родилась в музыкальной семье. Когда она появилась на свет, ее маме было всего 17 лет.

Как вспоминает Людмила Гурченко: «Имя свое я получила за два часа до рождения. Испуганный папа отвез маму в роддом, что был на Пушкинской улице, а сам «на нервной почве» побежал в кино. Тогда на экранах с огромным успехом шел американский приключенческий фильм «Акулы Нью-Йорка». Герой фильма, красавец Алан, совершает чудеса — спускается по канату с самолета на крышу несущегося поезда, в котором увозят его похищенную возлюбленную, прелестную Люси. После сеанса потрясенный папа примчался в роддом и срочно передал маме записку: «Лель! Детка моя! Если в меня будить орел, назовем Алан. Если девычка, хай будить Люси».

Читать еще:  Перечень открытых занятий в средней группе. Комплексное занятие в средней группе «Проделки Грязнульки

Семья Гурченко в те годы жила в доме №»17 по Мордвиновскому переулку, в подвальной комнатке. Туда и привезли новорожденную.

В 1941 году, когда грянула война, отец семейства ушел на фронт. Маленькая Люся осталась с мамой в Харькове. 24 октября 1941 года в город вошли фашисты. Как пишет Людмила Гурченко: «Главным местом всех событий в городе был наш Благовещенский базар. Здесь немцы вешали, здесь устраивали «показательные» казни, расстрелы.

Я не могла смотреть, как выбивают скамейку, и человек беспомощно бьется. Первый раз я еще ничего не знала. Я не знала, что такое «казнь через повешение». И смотрела на все с интересом. Тогда мне стало нехорошо. Что-то снизу поднялось к горлу, поплыло перед глазами. Чуть не упала. Потом я уже все знала. Я боялась повторения того состояния. Я уткнулась лицом в мамин живот, но вдруг почувствовала, как что-то холодное и острое впивается мне в подбородок. Резким движением мое лицо было развернуто к виселице. Смотри! Запоминай! Эти красивые гибкие плетки, похожие на театральный стек, мне часто потом приходилось видеть. Их носили офицеры.

Тогда мне было шесть лет. Я все впитывала и ничего не забыла. Я даже разучилась плакать. На это не было сил. Тогда я росла и взрослела не по дням, а по часам».

15 февраля 1943 года Харьков наконец был освобожден Красной Армией. Однако уже через две недели немцы вновь захватили город. Их власть после этого продержалась до 23 августа. А 1 сентября Гурченко пошла в первый класс 6-й харьковской школы. Что вспоминает она о тех днях?

«Маме было не до меня. Жива, здорова, не болею — это главное. А что там у меня внутри — этим никто не интересовался. Маме я была непонятна. А если и понятна, то сильной схожестью с папой, которая ее раздражала. «Оба идиоты», — вырывалось у нее.

Мама устроилась в кинотеатр имени Дзержинского работать ведущей «джаз-оркестра», который играл публике перед сеансом. И я после школы — в кино. С собой приводила полкласса. Фильмов было мало. Их так подолгу крутили, что бывало, один и тот же фильм мы смотрели раз по пятьдесят! Сколько раз я видела фильмы «Аринка», «Иван Грозный», «Истребители», «Два бойца» и, конечно, «Большой вальс»!

Первый раз после этого фильма я поняла, что мама была права, когда говорила папе, что «Люся — девочка некрасивая». Да, она права. Все так. Карла Доннер мне показалась такой чудной! Я поняла несовместимость своих «полетов» и реального отражения в зеркале. На время я даже перестала подходить к нашему «волнистому» зеркалу.

Осенью 1944 года 9-летняя Люся Гурченко сдавала экзамен в музыкальную школу имени Бетховена. На экзамене она спела строгим экзаменаторам две песни: «Про Витю Черевичкина» и «Встретились мы в баре ресторана». Ее выступление было настолько трогательным, что преподаватели единогласно зачислили ее в первый класс музыкальной школы.

В сентябре 1945 года в родной Харьков с фронта вернулся отец Люси. Вот как она сама вспоминает тот день:

«Все эти годы я ждала папу, столько раз по-разному рисовала себе его приезд с фронта. А теперь все — его голос, и его поза, и серая ночь, и жалкая, испуганная мама — все-все-все не соответствовало чуду, которое я связывала со словом «папа».

Схватил меня на руки, подбросил в воздух: «У-у! Як выросла! Якая богинька стала, моя дочурочка. Усю войну плакав за дочуркую. И залился горькими слезами, «что мою дочурку, мою клюкувку мать превратила в такога сухаря, в такую сиротку».

Отец Гурченко устроился работать сначала завхозом в библиотеку имени В. Короленко, а затем вспомнил прошлое — взял в руки баян и стал выступать с концертами.

Летом 1953 года Гурченко окончила 10 классов в 6-й харьковской школе и собралась поступать в местный театральный институт. Однако отец настоял на том, чтобы его дочь поступала в театральный только в Москве. «Иди вжарь як следует, — заявил он дочери. — Никого не бойся. Иди и дуй свое!» Так 17 лет от роду Гурченко оказалась в столице.

«Мы вышли на площадь Курского вокзала, — вспоминает она те дни. — «Я двигалась в каком-то нереальном, заторможенном состоянии, оглядываясь по сторонам, ревниво отмечая столично-провинциальные контрасты. Метро! О, сколько я о нем слышала! И в хронике видела.

Доехали до станции «Комсомольская». На Ярославском вокзале сели в электричку, сошли в Мамонтовке, где в деревянном домике находилось общежитие ВГИКа. И только здесь с ужасом обнаружили, что в поезде, «под головой», я оставила свою крокодиловую сумку. Вот и вся моя деловитость. Помню интонацию проводника: «Товарищи, наш поезд. Помню, как душа подпевала торжественной музыке, которая грянула при въезде в Москву, и вызвала счастливые слезы. А то, что паспорт, аттестат, деньги остались под подушкой — разве это главное? Жалко было только одного папиного подарка — бронзового зеркальца с ангелом.

На вокзале мы долго искали дежурного. Потом составили подробную опись всех вещей, находящихся в сумке. А потом нам ее вручили — все на месте.

Экзамены Гурченко решила сдавать сразу в три института одновременно: во ВГИК, в Щукинское училище и в ГИТИС (на курс оперетты). В последнем она успешно прошла два тура, однако дальше решила не идти. Как она сама затем призналась: «Мне было ясно, что я там уже не появлюсь. Я там не та, теряю свободу. Теряю свою индивидуальность».

Источники:

http://dom-knig.com/read_312032-92
http://www.litmir.me/br/?b=213249&p=98
http://readli.net/chitat-online/?b=60636&pg=1

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector