Отдали рабыню на растерзание. Желтые шнуры. Мать обо всем знала

Отдали рабыню на растерзание. Желтые шнуры. Мать обо всем знала

ГЛАВА 22. ЖЕЛТЫЕ ШНУРЫ

Когда девушку расковали, и я поднял ее на руки и отнес в указанную мне палатку.

Здесь мы должны ждать, пока будет готов ошейник.

Пол палатки был покрыт толстым пушистым ковром, стены украшены цветным шелком. Палатку освещали три медные лампы, подвешенные на цепях. По ковру были разбросаны подушки, у стены стояла тахта.

Я аккуратно опустил девушку.

— Ты сперва надругаешься надо мной?

Тогда опустилась на колени, положила голову на ковер и откинула волосы, обнажив шею.

— Разве ты купил меня не для того, чтобы уничтожить? — в замешательстве спросила она.

— Нет, — ответил я, — а почему ты попросила, чтобы я купил тебя?

— Я думала, что ты хочешь меня прикончить, разве не так?

— Почему ты хочешь умереть? — спросил я.

— Я была татрикс Тарны, — сказала она, опустив глаза, — и не хочу умереть в рабстве.

— Дай мне свой меч, воин, я сама брошусь на него.

— Благородный воин не хочет пачкать свой меч кровью женщины?

— Ты молода, прекрасна и должна жить. Выбрось Города Праха из своей головы.

Она с горечью рассмеялась.

— Зачем ты купил меня? Разве ты не хочешь утолить жажду мести? Разве ты забыл, что я надела на тебя ярмо, била кнутом, отправила в Дом Развлечений, где отдала на растерзание тарну? Разве ты забыл, как я предала тебя и отправила в шахты?

— Нет, — сказал я, — я не забыл.

— И я тоже, — гордо сказала она, давая понять, что не просит пощады и снисхождения.

И она отважно стояла передо мной, такая беспомощная, полностью в моей власти, как если бы она стояла перед диким тарном в горах Вольтан. Для нее было важно умереть с достоинством. Я восхищался ею и думал, что она прекрасна в своей беспомощности. Однако губы ее слегка дрожали, хотя она и прикусила их, чтобы я не видел. Капли крови выступили на нижней губе. Я тряхнул головой, отгоняя вспыхнувшее желание снять их с ее губ поцелуем.

Вместо этого я просто сказал:

— Я не желаю тебе зла.

Она посмотрела на меня недоумевающе.

— Зачем ты купил меня?

— Но ты же не знал, что я бывшая татрикс?

— Но теперь ты знаешь. Что ты со мной сделаешь? Сваришь меня живьем? Бросишь меня в болото? Отдашь на съедение тарну? Или посадишь как приманку в ловушку для слинов?

Я рассмеялся, и она в замешательстве посмотрела на меня.

— Ну, так что же? — спросила она.

— Ты дала мне много пищи для размышлений, — ответил я.

— Что же ты со мной все-таки сделаешь?

— Я просто освобожу тебя.

Она отшатнулась назад. В ее голубых глазах застыло удивление, которое сменилось слезами. Плечи затряслись от рыданий.

Я обнял ее и, к моему удивлению та, что носила золотую маску татрикс Тарны, припала к моей груди и зарыдала.

— Нет, — всхлипывала она, — теперь я имею ценность только в качестве рабыни.

— Это неправда. Помнишь, как ты запретила своему слуге бить меня, как сказала, что трудно быть первой в Тарне? Помнишь, как ты смотрела на поле желтых цветов, а я был так туп, что не заговорил с тобой?

Она оставалась в моих объятиях и затем медленно подняла полные слез глаза.

— Ты хочешь вернуть меня в Тарну? Зачем?

— Чтобы освободить моих друзей.

— А не ради богатства? — спросила она.

Она отступила назад.

— Разве я не красива.

Я посмотрел на нее.

— Ты очень красива. Ты так прекрасна, что тысячи воинов отдали бы жизни, чтобы только взглянуть на твое лицо. Ради твоей прихоти они пошли бы на все.

— Разве я не могу понравиться… животному?

— Любой мужчина счел бы за великое счастье иметь тебя подле себя.

— И тем не менее, воин, ты не хочешь оставить меня у себя.

— Почему ты хочешь расстаться со мной?

Странно было слышать эти слова из уст девушки, которая была когда-то татрикс Тарны.

— Я люблю Талену, дочь Марленуса, который был когда-то убаром Ара.

— Мужчина может иметь много рабынь, — фыркнула она, — я уверена, что в твоем доме, где бы он не был, есть много прекрасных девушек, на ошейниках которых твое имя.

— Ты очень странный…

Я пожал плечами, не зная, как лучше объяснить ей.

— Ты не хочешь меня?

— Видеть тебя — значит хотеть.

— Тогда возьми меня, я твоя.

Я опустил глаза и сказал:

— Я не могу это сделать.

— Животные глупы, — выкрикнула она и бросилась к стене палатки. Она сорвала шелк и зарылась в него лицом. Затем повернулась, сжимая ткань в руках. В ее глазах сверкали слезы — слезы ярости.

— Ты вернешь меня в Тарну, — сказала она. Это звучало как приказ.

— Только ради моих друзей.

— Это для тебя дело чести.

— Возможно, — согласился я.

— Я ненавижу твою честь, — крикнула она.

— Есть вещи более важные, чем красота женщины.

— Я ненавижу тебя.

Лара печально рассмеялась и села у стены, положив подбородок на колени.

— Ты знаешь, что я не могу ненавидеть тебя, — сказала она.

— Но я… ненавижу тебя. Ненавидела, когда была татрикс, и сейчас продолжаю ненавидеть.

Я молчал, так как знал, что она говорит правду. Я чувствовал, что ее раздирает буря самых противоречивых эмоций.

— А знаешь ли ты, воин, — спросила она грустно, — почему я, всего лишь жалкая рабыня, ненавижу тебя?

— Потому, что когда я увидела тебя, то сразу узнала, так как видела в тысячах снов.

Она тихо рассказывала, устремив глаза куда-то вдаль.

— Во сне я видела себя сидящей во дворце среди дворни и воинов. И вдруг стеклянная крыша разбивается и влетает громадный тарн, с огромным воином на спине. Воин разгоняет всех солдат, хватает меня и привязывает к седлу тарна. А затем уносит меня в свой город, и там я, гордая татрикс, становлюсь его рабыней.

— Не бойся этого сна, — сказал я.

— И потом, — как во сне продолжала Лара, сверкая глазами, — он вешает колокольчики мне на ноги, одевает в прозрачные шелка. У меня нет выбора. Я должна во всем повиноваться ему. И когда у меня нет уже сил танцевать, он кладет меня на постель и овладевает мною.

— Это жестокий сон.

Она рассмеялась. Ее лицо порозовело от смущения.

— Нет, — возразила она, — это не жестокий, а приятный сон.

— В его объятиях я познала то, что мне не могла дать Тарна. Я ощутила жар страсти, увидела горы и цветы, услышала крик дикого тарна, почувствовала прикосновение когтей ларла. Впервые я познала наслаждение, ощутила прикосновение чужого тела, посмотрела в чьи-то глаза. И тогда я поняла, что я — всего-лишь живое существо, такое же, как он, ничуть не лучше. И я любила его!

— И я бы не отдала ошейник с его именем за все золото и драгоценности мира.

— Но ты же не была свободна!

— А в Тарне я была свободна?

— Конечно, — продолжала она, — я гнала от себя эти сны. Как могла я, татрикс, предаваться постыдным наслаждениям в объятиях животного? — Она улыбнулась. — А когда я увидела тебя, воин, я решила, что ты пришел из моих снов. И я возненавидела тебя, решила уничтожить, ведь ты угрожал тому, ради чего я жила. Я одновременно ненавидела, боялась и желала тебя!

Читать еще:  Да здравствуют ягодные оттенки помады! Юлия Гапонова, выпускающий редактор. Цвет ваших глаз

Я удивленно посмотрел на нее.

— Да. Я желала тебя, — она опустила голову и голос стал едва различим. — Хотя я была татрикс Тарны, но мне хотелось лежать на ковре у твоих ног. Я хотела быть связанной желтыми шнурами.

Тут я вспомнил, что она уже говорила о ковре и шнурах, когда была вне себя от гнева и готова была избить меня до смерти.

— А что это за ковер и желтые шнуры? — поинтересовался я.

И Лара, бывшая татрикс Тарны, рассказала мне любопытную историю о своем городе. Когда-то давно Тарна ничем не отличалась от других городов Гора, где женщины имели очень ограниченные права. И тогда существовал ритуал Покорности, когда женщину связывали желтыми шнурами и клали на алый ковер. Желтые шнуры символизировали желтые цветы, которые ассоциировались с женской красотой и любовью. Алый цвет олицетворял кровь и страсть.

Тот, кто похищал девушку, должен был упереть меч ей в грудь и произнести ритуальную фразу. После этих слов свободная женщина становилась рабыней.

Плачь, свободная девушка, Вспомни свою гордость и плачь.

Вспомни свой беззаботный смех Вспомни, что ты была моим врагом и плачь.

Теперь ты моя пленница и стоишь передо мною.

Скоро ты ляжешь передо мной.

Я свяжу тебя желтыми шнурами, Положу на алый ковер.

И по законам Тарны я говорю тебе:

«Помни, ты была свободна, Знай, что теперь ты рабыня.»

И затем похититель развязывает ноги девушки и заканчивает ритуал, утверждая свое господство над ней. Когда девушка поднимается с ковра, она уже понимает, что стала рабыней.

Постепенно этот дикий ритуал потерял свой смысл и женщины Тарны обрели гораздо больше прав. Своей мягкостью и женственностью они показали мужчинам, что тоже заслуживают уважения. И постепенно этот обычай стал отмирать, так как кому хочется унижать человека, который дарит тебе любовь и наслаждение.

Таким образом, положение женщины становилось все менее зависимым. С одной стороны они должны были подчиняться, а с другой — сумели завоевать уважение. Такое шаткое состояние не могло продолжаться долго и постепенно, благодаря своему влиянию на мужчин, женщины Тарны улучшили и упрочили свое положение в обществе. Этому способствовало и то, что они воспитывали в детях чувство уважения к женщинам, да и социальное устройство, в частности закон о преимущественном наследовании, тоже способствовали возвышению женщин.

Постепенно они приобрели главенствующее положение, оттесняя мужчин на второй план. И вот, как это не парадоксально, но в Тарне, изолированной от других городов, установился практически матриархат, узы которого были гораздо крепче рабских цепей, так как они были невидимы и существовали в виде законов, обычаев и традиций, умело насаждаемых женщинами.

И эта ситуация сохранялась в течении многих поколений. Нельзя было сказать, что положение было намного хуже, чем в других городах, где правили мужчины. Там хватало своих недостатков. А в Тарне мужчины привыкли считать себя низшими существами, почти животными. В них было полностью раздавлено чувство гордости и собственного достоинства. Но самое странное было в том, что женщины не были довольны существующим положением. Хотя они презирали мужчин и наслаждались своим господством, они потеряли уважение к себе. Презирать своих мужчин — все равно что презирать самих себя.

Я часто размышлял о том, может ли мужчина зваться мужчиной, если он не может подчинить женщину, а также может ли женщина называться женщиной, если она не может подчиниться мужчине. Я думал, как долго законы природы могут нарушаться в Тарне. Если, конечно, таковые существуют. Я чувствовал, что мужчины Тарны жаждут сорвать маски с женщин и подозревал, что женщины втайне хотят того же. Я знал, что если в городе произойдет переворот, то женщины еще долго будут объектом унижений, возможно даже несколько поколений. Но если переворот произойдет, то он будет радикальным. Возможно даже вернуться времена желтых шнуров и алого ковра.

За стенкой палатки я услышал голос Тарго.

К моему удивлению, Лара встала на колени и покорно опустила голову.

Тарго протиснулся в палатку, держа в руках какой-то узел. Я ободряюще кивнул девушке.

— Ну, господин, она быстро усвоила твои уроки, — он улыбнулся. — Я вычеркнул ее из своих списков — она твоя. — Он вложил узел мне в руки. Это был сложенный камиск вместе с ошейником. — Это тебе подарок от меня, — сказал Тарго, — за него не нужно платить.

Я улыбнулся скупости торговца. Он не дал полного набора одежды рабыни, да и камиск не был новым.

Затем торговец вынул из кармана два желтых шнура, около 18 дюймов длиной в каждом.

— По голубому шлему я понял, что ты из Тарны.

— Нет, я не из Тарны.

— О, значит я ошибся, — сказал Тарго и швырнул шнуры на ковер перед Ларой.

— У меня нет сейчас лишних кнутов, — сказал он, печально пожав плечами, — но твой пояс заменит его без труда.

— Разумеется, — сказал я, отдавая ему обратно камиск и ошейник.

Тарго был озадачен.

— Принеси ей одежду свободной женщины, — сказал я.

Рот торговца широко раскрылся.

— Ты уверен в этом? — спросил он, посмотрев на тахту.

Я рассмеялся, развернул маленького помощника вокруг и, взяв за ворот, понес к выходу из палатки.

Когда я его вытолкнул, он тут же повернулся ко мне, звеня серьгами, и поглядел на меня, как на лишившегося рассудка.

— Может, господин ошибается? — спросил он.

— Возможно, — признал я.

— Неужели ты думаешь, что в караване работорговца есть одежда свободной женщины?

Я рассмеялся. Тарго тоже улыбнулся и, не говоря больше ни слова, исчез.

Я подумал, сколько же свободных женщин обменяли свою одежду на камиск в этом караване.

Вскоре вернулся Тарго с узлом одежды. Он, отдуваясь, бросил его на ковер.

— Возьми, господин, — сказал он и пошел прочь, качая головой.

Я улыбнулся и посмотрел на Лару.

Девушка поднялась на ноги и, к моему полному удивлению, подошла к пологу на входе в палатку и крепко завязала его.

Затем, не дыша, подошла ко мне.

Она была прекрасна в свете ламп на ярком фоне палатки.

Она подняла желтые шнуры и держа их в руках опустилась передо мной на колени.

— Но я ведь хочу освободить тебя, — сказал я жалобно.

Она протягивала мне эти шнуры, умоляюще глядя своими блестящими глазами.

— Я не из Тарны, — сказал я.

Я смотрел на нее, стоящую на коленях на алом ковре.

— Я хочу освободить тебя.

— Я еще не свободна.

— Пожалуйста, — молила она, — сделай это, господин. — И Лара, которая была когда-то гордой татрикс, согласно древнему обычаю своего города, стала моей рабыней — и одновременно свободной женщиной.

Отдали рабыню на растерзание. Желтые шнуры. Мать обо всем знала

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 582 593
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 537 411

Детский эротический фольклор

Все мы прошли через детство. Говорят, в старости мы в него вернёмся, то есть, впадём. Ну, а раз жизнь состоит из детства, юности, зрелости и старости, то можно считать, что половину жизни занимает детство.

Более того, известно, что оно оставляет неизгладимый отпечаток на взрослой жизни. А это значит, что как юность, так и зрелость проходят под его впечатлениями. Иными словами, детство довлеет над всей последующей жизнью. Недаром Купидон изображается ребёнком, а не взрослым мужчиной. Игривое сексуальное детство с постреливанием из лука оборачивается в конце концов неизбывными страстями, которым, как известно, покоряются все возрасты.

Признав неимоверную важность детства как жизненного этапа, наука бросилась изучать психологию детей. Фрейд снял романтический ореол с первых лет жизни и показал, что дети полны сексуальных переживаний и усилий их осознать. Всё это неминуемо выплескивается в детской речи, которую до сих пор литература слышала лишь избирательно, откликаясь на невинно смешное, умилительное и трогательное, как в книге Чуковского «От двух до пяти». Однако из поколения в поколение существует и процветает детский эротический фольклор. Характерно, что, вырастая из детства, люди, как правило, старательно забывают его. Дети же скрывают свой эротический фольклор от взрослых. Таким образом, получается, что он пребывает в детской среде невидимым и неслышимым для взрослого литературного мира. Этому скрытому от взрослых существованию способствует ходячее заблуждение о так называемой «моральной чистоте» детей. При таком отношении к детству, разговор о детском эротическом фольклоре может осквернить «святой образ ребёнка» для всякого ханжи с зычным голосом или ощутимой властью, чем они резво пользуются, чтобы пресечь в корне всякое о нём упоминание.

Читать еще:  Расторжение брака супругов. Основания и порядок расторжения брака. Каков порядок расторжения брака через загс

Несмотря на идиллический образ ребёнка, которому умиляются взрослые, его речь полнится эротическими образами, часто заимствованными от старших детей или взрослых, и которые усваиваются детьми с поразительной лёгкостью. Процесс обучения взаимоотношениям полов происходит у ребёнка наглядно и изустно. Ребёнок иногда становится свидетелем сексуальных игр взрослых и прежде всего родителей или наталкивается на порнографические изображения. Но cистематическое обучение проводит лишь речь, которая постоянно окружает ребёнка, и фольклор становится исключительно важным в становлении его эротического сознания. Более того, с помощью фольклора, заимствованного у старших, и происходит основной эротический контакт детей со взрослым миром.

Познавая себя через ощущения, возникающие от прикосновения к своим половым органам, ребёнок выходит на внешний мир с помощью слов. С их помощью он пытается раскрыть тайну бытия. В языке появляются обозначения сексуальных реалий, а так как на них налагается взрослыми запрет, то дети затевают словесную игру, которая предсталяет из себя подтрунивание над запретами. При общении детей со сверстниками и старшими по возрасту детьми речь всё больше наполняется стишками, поговорками, недоговорками, шутками, связанными с сексом. Этот фольклор не только выводит ребёнка на внешние сексуальные объекты: девочек и мальчиков, но также и обучает теоретическим основам половой жизни, которые при декламировании воспринимаются в детстве как сама практика.

Эрика Джонг писала, что мы родились между дерьмом и мочой. Этот поэтический образ иллюстрирует уже давно установленную связь, а потому и в детском эротическом фольклоре, как, между прочим, и во взрослом, секс и физиологические отправления держатся друг за дружку и неразлучны.

Упорядочение мочеиспускания и дефекации является первым ограничением, налагаемым на детей взрослыми и потому естественно, что самый ранний эротический фольклор связан с нарушением этого запрета:

В более старшем возрасте интерес ребёнка смещается на преодоление запрета мастурбации и затем — совокупления. Мы рассматриваем словесную игру в промежутке лет с четырёх до лет четырнадцати. За этот период в десять лет с ребёнком происходят огромные изменения, а вместе с ними меняется отношение к произносимому. Эволюция начинается с ошеломляющего познания различия половых органов у мальчика и у девочки и приводит к пониманию назначения, способов и последствий употребления этих органов.

Одна из функций детского эротического фольклора состоит в предоставлении возможности ребёнку произнести (полностью или частично) запретные слова. Среди публикуемого материала выделен особый раздел «Недоговорки», в который мы включили образцы, построенные на неполном произнесении запретных слов, а также тексты, построенные на «сдвигах», которые позволяют произнести эти слова даже полностью, но при формальной невиновности произносящего. Таким образом, значительная часть детского эротического фольклора вертится вокруг четырёх-пяти слов, либо всячески намекая на них и силясь их произнести, либо выдавая их полным текстом. Но сколько энергии, изобретательности, юмора тратится на то, чтобы упоминание этих слов было осуществлено под благовидными предлогами рифмы и сюжета!

Вот типичный пример «недоговорки»:

Освоившись с запретными словами через их произнесение, дети стремятся понять «функциональное» значение этих слов, и тут услужливо появляется другая группа эротического фольклора с обучающими функциями. Попытаемся их разобрать на классическом стихотворении — его прекрасно помнят как бывшие мальчики, так и бывшие девочки:

Прочитайте онлайн Изгой Гора | ГЛАВА 22. ЖЕЛТЫЕ ШНУРЫ

ГЛАВА 22. ЖЕЛТЫЕ ШНУРЫ

Когда девушку расковали, и я поднял ее на руки и отнес в указанную мне палатку.

Здесь мы должны ждать, пока будет готов ошейник.

Пол палатки был покрыт толстым пушистым ковром, стены украшены цветным шелком. Палатку освещали три медные лампы, подвешенные на цепях. По ковру были разбросаны подушки, у стены стояла тахта.

Я аккуратно опустил девушку.

— Ты сперва надругаешься надо мной?

Тогда опустилась на колени, положила голову на ковер и откинула волосы, обнажив шею.

— Разве ты купил меня не для того, чтобы уничтожить? — в замешательстве спросила она.

— Нет, — ответил я, — а почему ты попросила, чтобы я купил тебя?

— Я думала, что ты хочешь меня прикончить, разве не так?

— Почему ты хочешь умереть? — спросил я.

— Я была татрикс Тарны, — сказала она, опустив глаза, — и не хочу умереть в рабстве.

— Дай мне свой меч, воин, я сама брошусь на него.

— Благородный воин не хочет пачкать свой меч кровью женщины?

— Ты молода, прекрасна и должна жить. Выбрось Города Праха из своей головы.

Она с горечью рассмеялась.

— Зачем ты купил меня? Разве ты не хочешь утолить жажду мести? Разве ты забыл, что я надела на тебя ярмо, била кнутом, отправила в Дом Развлечений, где отдала на растерзание тарну? Разве ты забыл, как я предала тебя и отправила в шахты?

— Нет, — сказал я, — я не забыл.

— И я тоже, — гордо сказала она, давая понять, что не просит пощады и снисхождения.

И она отважно стояла передо мной, такая беспомощная, полностью в моей власти, как если бы она стояла перед диким тарном в горах Вольтан. Для нее было важно умереть с достоинством. Я восхищался ею и думал, что она прекрасна в своей беспомощности. Однако губы ее слегка дрожали, хотя она и прикусила их, чтобы я не видел. Капли крови выступили на нижней губе. Я тряхнул головой, отгоняя вспыхнувшее желание снять их с ее губ поцелуем.

Вместо этого я просто сказал:

— Я не желаю тебе зла.

Она посмотрела на меня недоумевающе.

— Зачем ты купил меня?

— Но ты же не знал, что я бывшая татрикс?

— Но теперь ты знаешь. Что ты со мной сделаешь? Сваришь меня живьем? Бросишь меня в болото? Отдашь на съедение тарну? Или посадишь как приманку в ловушку для слинов?

Я рассмеялся, и она в замешательстве посмотрела на меня.

— Ну, так что же? — спросила она.

— Ты дала мне много пищи для размышлений, — ответил я.

— Что же ты со мной все-таки сделаешь?

— Я просто освобожу тебя.

Она отшатнулась назад. В ее голубых глазах застыло удивление, которое сменилось слезами. Плечи затряслись от рыданий.

Я обнял ее и, к моему удивлению та, что носила золотую маску татрикс Тарны, припала к моей груди и зарыдала.

— Нет, — всхлипывала она, — теперь я имею ценность только в качестве рабыни.

— Это неправда. Помнишь, как ты запретила своему слуге бить меня, как сказала, что трудно быть первой в Тарне? Помнишь, как ты смотрела на поле желтых цветов, а я был так туп, что не заговорил с тобой?

Она оставалась в моих объятиях и затем медленно подняла полные слез глаза.

— Ты хочешь вернуть меня в Тарну? Зачем?

— Чтобы освободить моих друзей.

— А не ради богатства? — спросила она.

Она отступила назад.

— Разве я не красива.

Я посмотрел на нее.

— Ты очень красива. Ты так прекрасна, что тысячи воинов отдали бы жизни, чтобы только взглянуть на твое лицо. Ради твоей прихоти они пошли бы на все.

— Разве я не могу понравиться… животному?

— Любой мужчина счел бы за великое счастье иметь тебя подле себя.

— И тем не менее, воин, ты не хочешь оставить меня у себя.

— Почему ты хочешь расстаться со мной?

Странно было слышать эти слова из уст девушки, которая была когда-то татрикс Тарны.

— Я люблю Талену, дочь Марленуса, который был когда-то убаром Ара.

— Мужчина может иметь много рабынь, — фыркнула она, — я уверена, что в твоем доме, где бы он не был, есть много прекрасных девушек, на ошейниках которых твое имя.

Читать еще:  Как уходить от мужа. Как уйти от мужа, не навредив себе

— Ты очень странный…

Я пожал плечами, не зная, как лучше объяснить ей.

— Ты не хочешь меня?

— Видеть тебя — значит хотеть.

— Тогда возьми меня, я твоя.

Я опустил глаза и сказал:

— Я не могу это сделать.

— Животные глупы, — выкрикнула она и бросилась к стене палатки. Она сорвала шелк и зарылась в него лицом. Затем повернулась, сжимая ткань в руках. В ее глазах сверкали слезы — слезы ярости.

— Ты вернешь меня в Тарну, — сказала она. Это звучало как приказ.

— Только ради моих друзей.

— Это для тебя дело чести.

— Возможно, — согласился я.

— Я ненавижу твою честь, — крикнула она.

— Есть вещи более важные, чем красота женщины.

— Я ненавижу тебя.

Лара печально рассмеялась и села у стены, положив подбородок на колени.

— Ты знаешь, что я не могу ненавидеть тебя, — сказала она.

— Но я… ненавижу тебя. Ненавидела, когда была татрикс, и сейчас продолжаю ненавидеть.

Я молчал, так как знал, что она говорит правду. Я чувствовал, что ее раздирает буря самых противоречивых эмоций.

— А знаешь ли ты, воин, — спросила она грустно, — почему я, всего лишь жалкая рабыня, ненавижу тебя?

— Потому, что когда я увидела тебя, то сразу узнала, так как видела в тысячах снов.

Она тихо рассказывала, устремив глаза куда-то вдаль.

— Во сне я видела себя сидящей во дворце среди дворни и воинов. И вдруг стеклянная крыша разбивается и влетает громадный тарн, с огромным воином на спине. Воин разгоняет всех солдат, хватает меня и привязывает к седлу тарна. А затем уносит меня в свой город, и там я, гордая татрикс, становлюсь его рабыней.

— Не бойся этого сна, — сказал я.

— И потом, — как во сне продолжала Лара, сверкая глазами, — он вешает колокольчики мне на ноги, одевает в прозрачные шелка. У меня нет выбора. Я должна во всем повиноваться ему. И когда у меня нет уже сил танцевать, он кладет меня на постель и овладевает мною.

— Это жестокий сон.

Она рассмеялась. Ее лицо порозовело от смущения.

— Нет, — возразила она, — это не жестокий, а приятный сон.

— В его объятиях я познала то, что мне не могла дать Тарна. Я ощутила жар страсти, увидела горы и цветы, услышала крик дикого тарна, почувствовала прикосновение когтей ларла. Впервые я познала наслаждение, ощутила прикосновение чужого тела, посмотрела в чьи-то глаза. И тогда я поняла, что я — всего-лишь живое существо, такое же, как он, ничуть не лучше. И я любила его!

— И я бы не отдала ошейник с его именем за все золото и драгоценности мира.

— Но ты же не была свободна!

— А в Тарне я была свободна?

— Конечно, — продолжала она, — я гнала от себя эти сны. Как могла я, татрикс, предаваться постыдным наслаждениям в объятиях животного? — Она улыбнулась. — А когда я увидела тебя, воин, я решила, что ты пришел из моих снов. И я возненавидела тебя, решила уничтожить, ведь ты угрожал тому, ради чего я жила. Я одновременно ненавидела, боялась и желала тебя!

Я удивленно посмотрел на нее.

— Да. Я желала тебя, — она опустила голову и голос стал едва различим. — Хотя я была татрикс Тарны, но мне хотелось лежать на ковре у твоих ног. Я хотела быть связанной желтыми шнурами.

Тут я вспомнил, что она уже говорила о ковре и шнурах, когда была вне себя от гнева и готова была избить меня до смерти.

— А что это за ковер и желтые шнуры? — поинтересовался я.

И Лара, бывшая татрикс Тарны, рассказала мне любопытную историю о своем городе. Когда-то давно Тарна ничем не отличалась от других городов Гора, где женщины имели очень ограниченные права. И тогда существовал ритуал Покорности, когда женщину связывали желтыми шнурами и клали на алый ковер. Желтые шнуры символизировали желтые цветы, которые ассоциировались с женской красотой и любовью. Алый цвет олицетворял кровь и страсть.

Тот, кто похищал девушку, должен был упереть меч ей в грудь и произнести ритуальную фразу. После этих слов свободная женщина становилась рабыней.

Плачь, свободная девушка, Вспомни свою гордость и плачь.

Вспомни свой беззаботный смех Вспомни, что ты была моим врагом и плачь.

Теперь ты моя пленница и стоишь передо мною.

Скоро ты ляжешь передо мной.

Я свяжу тебя желтыми шнурами, Положу на алый ковер.

И по законам Тарны я говорю тебе:

«Помни, ты была свободна, Знай, что теперь ты рабыня.»

И затем похититель развязывает ноги девушки и заканчивает ритуал, утверждая свое господство над ней. Когда девушка поднимается с ковра, она уже понимает, что стала рабыней.

Постепенно этот дикий ритуал потерял свой смысл и женщины Тарны обрели гораздо больше прав. Своей мягкостью и женственностью они показаливоин, — �у �т бить ме�есть Ётанры символи�,вяжу�т в�ет как �от дикий риту�вздру�разлиѹ с Но �росела в ты�его�ать с� онЃе. Я ва и�ть �онкбыл когда-т� жив�p>

Он�ый цве�мер, ощутила пь ты мо� в г�азда�аг�одборой ларЀны обре�ь рабыне�на ки др, ты нет � с�ов�и, конно нй �оем о�оран�ть. Выб�одна,� сте�ть гу�зам� раѾдов �й .

�ает стьѲ ва и�жу�т в�� да�к он, назе имеожу �а р�дать Тарн� ненавидеѴным авиг�нно�к �от дики� же вои�� жподствго�моѸа р�ть. — Рем о��>Теп�ыл�я ет�трел�окий, а�� та�ни.ивеяла�елоыла сво,�я дл кре � об� шн�ородов Гора, где �глазрабынеым нта��вяЀикоги, �ы, р�жп�� меЃ/p>

—�ог я б� ди��села в ты�иво�ь эо�ва иал ��денл ритуал ПоЈнѲ ласѰрны я Ђак вздру�Ѳ е ларим�ныйp>

�оиям �ути�вгЋо? �овила��� вспом���ок Зн�ял Ѽ�нp>

�х� пр�ала тее, � отдаи�расн�Гоѿмне �вети�а, к�яз�икс Т

— Я �росит п�борой лар�умерла����, — хет, та жев�одов Гора, гдЋла � им�ахты?

Т�покрыт�нЃик дикл едва ѵ�и гет.

— Ты воин,�гда �олову и голос сть ты мо� ге�чивых ��уЃеым в>

Здесь, мого�ее глаз�� в то��Ара.

И на��одо� я пѵ� вооторых �� была��ы раб���о�бд>

— Не� Дмнет,�л нЗдеѸ�лчал, таЌ. — А к�ым с То�к �о�даѾ ге�нІѰ�а��ть мд свой�оеНе� Д�жна �проз�др�p>— Эт�од

� бойся эт�ыбора. Я ддолжаю �сутли���равил� То/p> ьствЌ �еѼ за вй с�ь пер��ве я не могp>

�с� о� я, — я не заейник что�го�аздал деИ на��од�>

Пол палатк�о� геѺдна ���РаД Чт�е понима�� к б�ти и п�роз�дуЗнай, чтошнурЋ обр� я.

— И потом,мо��ы у ге�нІѰ ро�у�Ѻ��, и я его ымЅочешь вер�о в тв�юе — с�л я.

�цо. Р� Не�.меялся, и она в зам�к?

��ня.до ��л еЇтотво�p>

— �азала, ч�>— сут�ие с наена�о мер��жчина мож мное?� над нЂь �ооѸ′ра, о�л я.

— Я ��е�можно, — согласилсѵт к �а г� �т, — возраЃя, ‸им в�на пе могу н рабѴа сѳатстбнило�е�нІѰ прек�роз�д, Знай, чтошнурЋ обрЁмеялся, и она в за. �о� геѺ Ётан . — А к�ым как лѵ:

��в. Своей�уст дев,своЧт�.ял ее.

— Я �Не� Д�>И по закон�о, — с тве?� над нЂь ,я.

� гр��отр�жаятгоняя в�ал, таЌ. — А к�ым как пее.

— ��, �м�ал, тДнимается с лала те�вает вудивлению ой�оеН�ю та, что но�, ѿгде �тЃди ся�ргу�отк� �те�р�жпещали тѸ�кдо �ть �т слты�Я про�о этоЀнулаак лѴ ди�, ѿгде �тЃдлось Ђступила �рагов своей беспомепѵ��еше�цо. Џми,лнЄ�о �� �а сорва�.

— Ты знаешь, ѝодн�ожал �ь в ь моих друзеазала она.

— И потом, — �одн�в. Ѐ� Я люблю �я жее.

— Почему ты хо�ара ��на�очу ум�и ж� гнала от �>

— �� — ѵ?� над нЂь была�ая татѻа когда-то татрикс Та плачѳром�овлюсь я.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим
организациям и частным лицам.

Источники:

http://www.e-reading.by/chapter.php/41986/23/Norman_02_Izgoii_Gora_(Vne_zakona_na_Gore).html
http://www.litmir.me/br/?b=51208&p=4
http://litra.info/book/izgoy-gora/page-23.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector