Рождение поэта, судьба незаконнорожденного сына. Незаконнорожденные бастарды

Рождение поэта, судьба незаконнорожденного сына.

Жизнь и творчество А.А. Фета

Афанасий Афанасьевич Фет – необычный, уникальный поэт ХIХ века, один из немногих в русской поэзии «чистых лириков».

1) Понятие теории «чистого искусства».

В середине ХIХ столетия в России сложилась теория “чистого искусства”, которая имела еще одно название-лозунг: «Искусство для искусства».Сторонники этой теории считали единственным содержанием и конечной целью искусства красоту. «Чистые лирики» вели борьбу с поэтами некрасовской школы за право называться наследниками Пушкина.

2) Двойственность натуры Фета.

Одним из самых крупных поэтов этой школы был Афанасий Афанасьевич Фет. Поэт сказал о себе: «Жизнь – мой самый сложный роман».

Взглянув на его портрет, можно поразиться: как этот человек с нахмуренно-брезгливым лицом и седою бородою патриарха мог писать легкие строки, парящие в небе, подобно воздушным шарам.

“Шепот, робкое дыханье…”.

Шепот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья.

Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица.

В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слезы,
И заря, и заря…

Все сразу наводит на мысль о двойственности натуры А.А.Фета. Знакомство с его жизнью лишь подтверждает это. С одной стороны, прижимистый помещик, который мог и побить, и накричать, серьезнейший аграрий, поборник земского дела, с другой, тончайший лирический поэт, от стихов которого замирает сердце и кружится голова.

Рождение поэта, судьба незаконнорожденного сына.

А появлению на свет Фета предшествовала настоящая романтическая история.

Богатый помещик Афанасий Неофитович Шеншин, отдыхая и немного подлечиваясь в Дармштадте, в Германии, пленился немочкой Шарлоттой Элизабетой Фёт. Шарлотта замужем. У нее годовалая дочка, к тому же она ждет ребенка. Богатого русского ничто не останавливает. Он похищает Шарлоту (с ее согласия) и увозит от мужа в далекую Россию. В имении Новоселки Мценского уезда Орловской губернии 5 декабря 1820 года у Шарлоты родился мальчик Афоня. Кто отец? Окружной асессор Иоганн Фёт? Или… Но точно не Шеншин.

До 14 лет мальчик ничего не знал о своем истинном происхождении, а потом в 1834 году объявили… о незаконности метрической записи о рождении. Тут жизнь мальчика испытала катастрофическое «превращение».

Лишившись фамилии Шеншина, а соответственно и дворянства, и всех привилегий, Фет, как говорится, положил живот на то, чтобы занять в обществе достойную социальную нишу. Афанасий был отвезен в далекий лифляндский городишко Верро ипомещен в частный пансион немца Крюммера. Мать и Афанасий Неофитович Шеншин с большим трудом добились для Афанасия право на фамилию Фёта. И это спасало мальчика от позорного клейма «незаконнорожденного», которое отбросило бы его на самое дно общество и навсегда закрыло перед ним все пути в жизни. Но вместе с тем, эта короткая фамилия принесла ее новому владельцу «жесточайшие нравственные пытки», подготовившие в его душе почву для того неискоренимого пессимизма, которым впоследствии так отличались убеждения этого человека.

И в это время в глубине своего существа юный Афанасий чувствовал рождение того света, который вскоре станет его торжеством в жизненном мраке. Фет писал: «В тихие минуты полной беззаботности я как будто чувствовал подводное вращение цветочных спиралей, стремящихся вынести цветок на поверхность…». Это подавал голос никому еще неведомый дар, творческий дар, это просилась к жизни поэзия. Но прежде, чем эти цветы появились, юный Афанасий должен был пережить новую перемену, столь же неожиданную, как и первая, но несравненно, более радостную.

Читать еще:  2 августа календарь. Церковный Православный праздник августа

4) Начало творческого пути. Первые публикации. Стихотворение «Я пришел к тебе с приветом» как лирический автопортрет и поэтическая декларация Фета.

По воле Шеншина Афанасий Фет переезжает в Россию, в Москву, поступает в пансион профессора Московского университета Погодина. Осенью 1838 года он становится студентом университета. И в это же время происходят два события, которые обозначают в его жизни момент «рождения поэта». Восемнадцатилетний Афанасий начал писать стихи и познакомился с Аполлоном Григорьевым – студентом университета и тоже горевшим страстью к стихотворству. Вскоре два друга стали совсем неразлучны: Афанасий переехал в дом Григорьевых на Малой Полянке, в Замоскворечье, и поселился на антресолях, через стенку от Аполлона.

Аполлон Григорьев стал первым ценителем поэтических опытов Фета. Друзья готовили к печати первый «студенческий» сборник стихов Афанасия «Лирический пантеон», который вышел в 1840 году под инициалами “А.Ф.”. В этом же доме были созданы и многие уже зрелые, самобытные стихотворения, которые вскоре стали появляться в журналах “Москвитянин” и “Отечественные записки”. По воле случая, наборщик ошибся: буква Ё превратилась в букву Е. Но сама перемена была знаменательной: фамилия немецкого “подданного” отныне обращалась как бы в литературный псевдоним русского поэта…

Стихотворения этого периода открыли для читающей публики нового поэта, который пришел из мира усадебной, помещичьей России. Это прозвучало в строфах «На заре ты ее не буди…», ставших вскоре благодаря музыке Варламова «почти народной песней».

Рождение поэта, судьба незаконнорожденного сына. Незаконнорожденные бастарды

Незаконнорожденных детей в Европе называли бастардами, на Руси – байстрюками, выродками и ублюдками (образовано буквально от слов «блуд», «блудить»). Все эти наименования были одинаково унизительными, как и сам статус незаконнорожденного. Родиться вне брака было настоящим проклятием по многим причинам: евгеническим, юридическим и пр.

Чистота крови

Аристократы прошлых веков очень гордились чистотой своей крови. Жениться у князей, графов и других знатных вельмож было принято только на таких же родовитых невестах, как и они сами. Взять в жены простолюдинку не мог позволить себе ни один аристократ, потому что он не только «терял достоинство» таким мезальянсом, но и разбавлял этим союзом свою аристократическую «голубую кровь».

При этом любовниц-простолюдинок заводили сплошь и рядом. Естественно, рожденные от них дети не считались «чистокровными», а потому были ублюдками и байстрюками. Эта аналогия во многом взята из племенного разведения животных: ездовых лошадей, охотничьих собак и пр. Чистопородный скакун всегда ценился выше жеребенка, полученного от помеси разных пород.

Точно так же знатные люди считали неполноценным ребенка, рожденного от союза аристократа и простолюдинки. Вопрос «чистоты крови» строго контролировался во многих аспектах жизни общества. Чтобы не допустить смешивания социальных слоев населения и еще выше вознести аристократов, бастарды всячески клеймились и унижались.

Право на наследство

Ревностно защищалась не только честь законнорожденных детей, но и их права на наследство. Бастард по закону не имел права на какую-либо часть наследства своего отца (или матери, если она была богатой аристократкой). Зажиточный родитель мог только из милости одарить чем-то своего незаконнорожденного ребенка. Но это делалось крайне редко.

Обычно байстрюка ждала незавидная доля нищего и всеми отвергнутого человека. Еще и поэтому быть незаконнорожденным считалось настоящим проклятьем. Сыновья-бастрады часто шли на военную службу в качестве простых солдат и служили десятилетиями, потому что иначе они не могли себя прокормить. Девочка в лучшем случае могла уйти в монастырь, в худшем – пойти в услужение или стать проституткой. Жениться на внебрачных никто не хотел.

Читать еще:  Как развивать ясновидение в домашних условиях. Упражнение, как открыть своё внутреннее зрение. Если не ясновидение, то хотя бы здоровье

Защита от чужой крови

Особо ревностно защищали свое имущество от посягательств мужчины, поскольку и русское, и европейское общество было сугубо патриархальным и все имущественные права принадлежали мужьям. Если жена тайно рожала от любовника, она старалась поскорее уничтожить следы этого позора. Обычно новорожденных отдавали в отдаленные деревни в многодетные семьи, где они жили в ужасной нищете. Но случалось и так, что байстрюков сразу после рождения убивали их же матери.

Это делалось из страха расправы со стороны мужа. Мужчины крайне ревностно следили за своими женами, чтобы те не привели в дом ублюдка и чтобы потомок другого мужчины не разделил имущество законных детей. Отсюда – распространенная в Средние века традиция надевать на жен пояса верности, когда мужья отправлялись в поход на долгое время.

Перевязь для незаконнорожденного

Несмотря на все эти предосторожности и унизительное положение бастардов, таких детей во все времена было огромное количество. Особенно этим славились царские дворы. Колоссальное количество царских любовниц и рожденных от них байстрюков раздувало придворное общество до невероятных размеров. В результате бастарды самых высокопоставленных вельмож (королей, очень богатых герцогов и пр.) в некоторой мере были признаны в обществе и могли служить при дворе.

Такие дети в Западной Европе получали особую перевязь бастарда, которую помещали на родительский герб. Это был очень двойственный знак отличия: с одной стороны, указывал на высокое происхождение, с другой – акцентировал внимание на незаконнорожденности. Так что байстрюков даже очень знатных вельмож ждала незавидная доля изгоев и «полукровок».

Бастарды русской культуры: незаконнорожденные художники, писатели, архитекторы

Р ождение от внебрачной связи всегда (не считая, кажется, нашу эпоху) накладывало отпечаток на судьбу человека. Вспоминаем деятелей русской культуры, имевших пятно в метрике, вместе с Софьей Багдасаровой.

Орест Кипренский

Типичный случай для страны с рабовладельческим, вернее, крепостным строем — ребенок помещика от крестьянки. Отец Алексей Дьяконов отдал его в приемную семью крепостного Адама Швальбе, в шесть лет дал вольную и, заметив способности мальчика, отправил в воспитательное училище при Академии художеств. Сначала его фамилия была «Копорский» — по Копорью (внебрачным детям часто давали прозвания по месту рождения или названию поместья), но потом она была изменена на более благозвучный, почти древнегреческий вариант. Кипренский своего приемного отца Швальбе любил — его изображение он представил в Италии именно как «Портрет отца», причем картина оказалась такой сильной и душевной, что, по легенде, этого старика приняли за работу Рембрандта.

Василий Жуковский

Типичный случай для всех стран и народов, где бывали войны: его матерью стала захваченная в плен женщина. Турчанка Сальха была трофеем Русско-турецкой войны, неволей попавшим в Тульскую губернию. Ее хозяином и отцом ребенка стал помещик Афанасий Бунин. Все законные сыновья Бунина умерли в детстве, и его жена разрешила мальчика усыновить. Впрочем, юридически это было невозможно, поэтому Жуковский носил другую фамилию, а чтобы причислить его к дворянскому сословию, потребовались ухищрения с записью в полк с младых ногтей — для получения дворянства через офицерский чин.

Андрей Воронихин

Создатель Казанского собора по официальной версии происходил из пермяцких крестьян. Однако слишком хорошее образование, которое дал ему граф Александр Строганов, заграничные поездки и контракты от Академии художеств, которую граф возглавлял, порождали среди современников постоянные слухи. Впрочем, вольную Воронихин получил только в 26-летнем возрасте — обычно отцы освобождали своих детей намного раньше.

Николай Уткин

Самый знаменитый из русских граверов был сыном дворовой девушки Муравьевых. Отцом его был Михаил Муравьев — сенатор, поэт и преподаватель русского языка великим князьям (то есть декабристы Никита и Александр приходились Уткину единокровными братьями). Вольную он получил в пять лет и вскоре был отправлен в воспитательное училище при Академии художеств, как и Кипренский.

Читать еще:  Пенсионное обеспечение при отсутствии стажа. Что будет с теми, кто не выполнит необходимые условия? Есть ли формула расчета суммы социальной пенсии для безработных

Карл Росси

Прославленный зодчий родился в Неаполе, где работала его мать — балерина Гертруда Росси. Воспитывал мальчика отчим, знаменитый в те времена танцор Шарль Ле Пик. В Петербург он приехал ребенком с родителями, получившими выгодный ангажемент. Упомянем курьезную легенду — будто бы отцом Росси был император Павел I, познакомившийся с балериной Гертрудой во время своего путешествия по Европе великим князем под псевдонимом «граф Северный».

Александр Герцен

Сын помещика Яковлева и 16-летней немки, дочери чиновника в Штутгарте, которую этот барин привез с собой в Россию из Германии. Фамилию ребенку отец придумал тоже немецкую, обозначающую «сын сердца».

Юных немок увозили в Россию часто. Так же сделал помещик Шеншин, приемный отец Афанасия Фета. Девушка уже была беременной от законного мужа, ее ребенка Шеншин воспитал как родного сына. Только когда мальчика стали отдавать в обучение, власти вскрыли подлог. Он лишился дворянских привилегий и получил фамилию своего отца — Иоганна-Петера-Карла-Вильгельма Фета.

Александр Бородин

Будущий автор «Князя Игоря» был сыном 62-летнего грузинского князя Луки Гедианова и 25-летней красавицы. При рождении его записали крепостным, ребенком княжеского камердинера Порфирия Бородина (отсюда отчество и фамилия). Вольную он получил в семилетнем возрасте, незадолго до смерти отца, который вдобавок подарил ему с матерью (выданной замуж за врача) большой дом.

Василий Перов

Будущий обличитель ужасов Российской империи был сыном губернского прокурора барона Григория Криденера и мещанки Акулины Ивановой. Вот пример действия тогдашнего закона — несмотря на то, что его родители вскоре обвенчались, ребенок так и остался незаконным, «привенчанным», и прав на фамилию и титул не получил. Кстати, сначала его фамилия была Васильев, по крестному отцу, а Перовым он стал, когда учитель заметил его способности.

Николай Богданов-Бельский

Другой передвижник, также носящий «искусственную», придуманную фамилию. Отец его неизвестен, а мать — простая батрачка, поэтому его записали под фамилией, частой для незаконнорожденных, — Богданов (то есть «Богом данный»). Вторую часть он взял уже позже, в честь Бельского уезда, в котором родился. Родовитых покровителей у ребенка не было, поэтому его путь в искусство лежал через иконописную мастерскую, а не через благородную Академию художеств.

Сергей Левицкий

Главный фотограф Российской империи, оставивший нам портреты от Романовых и Наполеона III до Тургенева с Тютчевым, был внебрачным сыном сенатора Льва Алексеевича Яковлева. Таким образом, он приходился Герцену двоюродным братом.

Кстати, род Яковлевых, хоть и нетитулованный, имеет древнюю историю: эта фамилия из потомства московского боярина Андрея Кобылы, одного корня с Романовыми. Недаром внебрачный ребенок третьего из братьев Яковлевых — Наталья Александровна — получила «романовскую» фамилию и стала Захарьиной; потом она выйдет замуж за своего кузена Герцена.

Анна Павлова

Легенда русского балета не любила, чтобы ее звали по отчеству, тем более что не было особой уверенности — Павловна она или Матвеевна. Свое происхождение Анна Павлова всю жизнь скрывала, говорила лишь, что выросла с матерью в бедности. Возможно, она была дочерью одного из богатейших людей страны — банкира Лазаря Полякова, в семье которого ее мать была в услужении.

Корней Чуковский

Ребенком прислуги был и Корней Чуковский, при рождении получивший имя Николай Корнейчуков. Это была фамилия его матери, крестьянки Екатерины Корнейчуковой, отцом же был Эммануил Левенсон. Унижение от того, что он рос внебрачным ребенком, и отсутствие отчества в аттестате, было, если вчитаться в его книги, главным впечатлением детства.

С отчеством, как это часто было у незаконнорожденных в то время, возникали заминки — то Васильевич по крестному отцу, то Степанович, то реальное Эммануилович (Емельянович). В итоге писатель взял отчество Иванович, да и вообще в буквальном смысле сам сделал себе имя, разрезав фамилию надвое.

Источники:

http://lektsii.org/12-33977.html
http://russian7.ru/post/bastardy-pochemu-russkie-nezakonnoro/
http://www.culture.ru/materials/111497/bastardy-russkoi-kultury-nezakonnorozhdennye-khudozhniki-pisateli-arkhitektory

Ссылка на основную публикацию